Бык стропило или атлант по роду занятий 5 букв сканворд

• Оставить комментарий• © Copyright Субботина Наталья Станиславовна
( uzhanka_07@mail.ru)
• Размещен: 07/04/2008, изменен: 17/02/2009. 1092k. Статистика.• Роман: Фэнтези
Ваша оценка:
• Аннотация:
Меня с полным правом можно отнести к женщинам, которым завидуют. Я - богиня уже десять с небольшим тысячелетий. Довольно преуспевающая богиня, надо отметить. Работа ЈнепыльнаяЋ, хорошо оплачиваемая искренней верой, со скользящим рабочим графи-ком. С отпуском, конечно, порой возникают проблемы, но это всегда щедро оплачивается. Дюжина храмов, раскиданных по самым богатым полисам, приносит мне хорошую прибыль, позволяя не бедствовать в божественной среде. Обставленный по последнему вздоху моды дворец в центре Олимпа… Так жила я, не зная горя, окруженная друзьями и родными, когда события вдруг слетели с наезженной колеи и понеслись, будто пресловутая колесница Фаэтона, в пропасть. И если бы я заранее могла знать, что ожидает меня, то бежала бы без оглядки с Олимпа куда-нибудь в Гиперборею или к эфиопам… Капризные боги, готовящийся к публичному самоубийству феникс, вздорная сфинга, своенравные богини и любвеобильные боги, беспамятный незнакомец, буйные сумасшедшие родственники, неизвестная болезнь, своевольные титаны и вынужденное соседство с тремя эринниями-феминистками – вот только малая часть того, что свалилось на мою несчастную больную голову!
Мнемосина Меня с полным правом можно отнести к женщинам, которым завидуют. Я - богиня уже десять с небольшим т ы сячелетий. Довольно преуспевающая богиня, надо отметить. Работа "непыльная ", хорошо оплачиваемая искренней верой, со скользящим рабочим граф и ком. С отпуском, конечно, порой возникают проблемы, но это всегда щедро оплачи вае т ся. Дюжина храмов, раскиданных по самым богатым по л и сам, приносит мне хорошую прибыль, позволяя не бедств о вать в божест венной сре де. О бставленны й по последнему вздоху моды дв о рец в центре Олимпа... Так жила я, не зная горя , окруженная друзьями и родн ы ми, когда события вдруг слетели с наезженной колеи и понеслись, будто пресловутая колесница Фаэтона, в пр о пасть. И если бы я заранее могла зн ать, что ожидает меня , то бежала бы без огля д ки с Олим па куда-нибудь в Гиперборею или к эфиопам ... Капризные боги, готовящ ийся к публичному самоубийс т ву ф еникс, вздорная сф инга, своенравные богини и любвеобильные боги , беспамятный незнакомец, буйные сумасше д шие род ственники, неизвестная болезнь, своеволь ные титаны и вынужденное соседство с тр е мя эринниями-феминистками - вот только малая часть того, что свалилось на мою несч а стную больную гол о ву!

В холодильнике из еды оставались только лёд и банка просроченных маслин. Зато выпивка еще была - целых пол бутылки мартини. Телефон и дверной звонок он отключил, отрезав себя от остального мира, ещё неделю назад. Не то чтобы кто-то собирался его домогаться, просто так, на всякий случай. От родственников он давно оторвался. Друзей у него не было, по крайней мере, таких друзей, которые постоянно присутствуют в жизни и поднимают шум, если не созваниваешься с ними и не видишься больше двух дней. Его издатель должен созвониться с ним лишь через два месяца, чтобы узнать когда можно забрать новую повесть.
По-хорошему, следовало бы напялить штаны и смотаться в магазин, хотя бы за хлебом. Но для этого следовало бы подняться из-за стола, найти кредитную карту (наличные в доме закончились, кажется, на той неделе), одеться и совершить ещё массу бессмысленных на его взгляд действий. Чувство голода пока лишь робко намекало о себе урчащему желудку, так что вполне можно было ещё посидеть дома.
Он повернул голову влево и встретился взглядом с чубастым мужиком с картины на стене. Этот портрет, с личной подписью художника, появился у Арсения после второй его книги. Дима Афанасьев, молодой сибирский художник, с охотой иллюстрировал всю серию о похождениях Крома - Громовержца. Они познакомились через Интернет и сразу сработались, что было просто чудом, учитывая взрывные характеры обоих.
Человек на портрете стоял к зрителю в пол-оборота, словно оглянулся на чей-то зов. Испещренная иероглифами спина, черный чуб заплетен в тугую косу, ниспадающую до пояса штанов, прищуренные чуть раскосые глаза равнодушно отражают заходящее солнце. Пейзаж всех оттенков красного окрашивал кожу человека до того насыщенного медного оттенка, каким обладают лишь индейцы где-нибудь в Андах, проводящие на свежем воздухе девяносто процентов своей жизни. На горизонт уходила заросшая травой мощеная дорога. По натуре Кром был молчуном, вот и сейчас не соизволил заговорить с писателем, своевольно эксплуатировавшим его образ по собственному усмотрению.
Монитор привычно равнодушно смотрел на человека чистым вордовским листом в рамке из иероглифических значков. В голове было грязно и пусто, как после конфискации имущества. А ведь за два месяца из нее следовало извлечь 15-25 авторских листов, т.е. роман, дилогию или трилогию. Один а.л. равнялся 40000 символам с пробелами. Арсений лениво дотянулся до кнопки на клавиатуре и вызвал к жизни калькулятор. 40 000 х 15 = 600.000 символов с пробелами. Писатель сбросил результат и набрал снова: 40 000 х 25 = 1 000.000.000.

Нули выглядели очень похожими на буквы, и он представил, как отсылает по электронной почте Достоевскому (такая вот у его редактора непростая фамилия) один миллион нулей с пробелами. Как же будет называться такая цифра? Вялые всплески мысли, пытающейся подобрать название этой невероятной цифре, показались ему очень смешным. Каркающие отрывистые звуки в тишине комнаты прозвучали неестественно громко и быстро оборвались.
Мужчина удалил калькулятор с экрана, вернув листу девственную белизну. Отпил из стакана, поморщился скорее по привычке, чем от настоящей горечи.
По его воле герой успел к тридцати годам облазить половину мира, соблазнить сотни три красавиц (и не очень), многажды раз разбогатеть и потерять нажитое. Придумывать новые приключения, чтобы те не повторялись и были в должной мере увлекательны, становилось все сложнее. В шестой книге Кром, раскрыв заговор и спася королевскую семью Шадизара, бросает влюбленных в него принцесс-близняшек, службу при дворе и вновь уходит на закат на купеческом корабле, унося в походной сумке мешочек драгоценных камней. В последней - седьмой, написанной в соавторстве - Кром попал в шторм и оказался в стране амазонок. (Арсения вдохновил подаренный издательством к Новому году календарь Бориса Валеджо, заполненный мускулистыми красавицами с томными глазами ланей.) Там он попадает в рабство и его на базаре покупает визирь царицы амазонок (с которой у него завертелся романчик) для своей госпожи. Далее Кром оказывается в гареме, само собой покоряет своенравную красавицу-царицу, до него считавшуюся фригидной. Судьба здешних мужчин кажется ему омерзительной, поэтому, случайно сойдясь с мятежниками (которые обязательно существуют при любой власти) и помогает им устроить революцию. В итоге, забрав лучшие камни из царской сокровищницы (в качестве оплаты за работу), Кром снова отправляется в путь, посадив на трон правильного мужика.
А вот куда он направляется, Арсений ну никак не мог придумать. Про наемника-сармата он начал писать давно, еще в армии, когда в нем бурно искрила романтика, сейчас же Арсений чувствовал, что вырос из своего героя, как вырастают из юношеских иллюзий или детских штанов. Будь его воля, то приключения Крома закончились бы на второй книге, но издательство и читатели в один голос требовали приключений Громовержца. А какие подвиги может совершать женатый главный герой? Ссориться с тещей? Тайком бегать к любовнице? Скрываться от алиментов? Любому фэнтезийному герою априори полагается быть холостым, в крайнем случае, вдовцом. Вот и приходилось заставлять героя рвать когти и привязанности, ради удовольствия найти очередное сокровище и вскружить голову взбалмошной красотке, поубивав направо и налево всевозможных врагов.
К пятой книге Кром Арсению просто осточертел и писатель активно подыскивал сюжет для новой книги. С трудом, он набросал некоторые зарисовки (полтора листа) будущей повести, решив переключиться с мира фэнтези на мир современный. В недоумении выявил, что приходится выдавливать из себя каждое предложение, как будто он снова в школе и должен написать сочинение на заданную тему, ровно на шесть страниц. После семи книг, в каждой из которых текст лился полноводным ручьем, это было унизительно. То и дело хотелось свести все к миру магии и кинжала, чтобы вернуться в привычное русло творчества.
Оказалось, за эти семь книг Арсений настолько привык жить миром Крома, что почти автоматически просеивал всю информацию через призму сознания своего героя. Увиденная в рекламе одежда (подойдет по стилю, запомнить, добавить меха и кожи). Оружие (отдать новому злодею, снабдить героя). Прохожая красавица с родинкой над губой (будет новой возлюбленной, но предаст). Услышанное слово, сочное, звонкое и непонятное без словаря: "аргон" - звучит, назовем так государство, "феррари" - красиво, не нужно. Сотовая связь - налог телепатии. Все увиденное и услышанное им четко делилось на две категории: "подойдет" - "не подойдет". Вдобавок, пару раз знакомые уже с недоумением говорили ему, что он стал более грубым (четырежды попадал в отделение за драку только за три недели), начал больше пить и искать одиночества. Да иногда Арсений и сам ловил себя на том, что вне романов, в обычной жизни, начал мыслить как Кром. Например, теперь он очень подозрительно относился ко всем незнакомцам, видя в них потенциальных врагов. А вот женщины вдруг начали проявлять к Арсению массовое внимание, что при его среднестатистической внешности и угрюмости было весьма странно. Их услугами он благодарно пользовался и благополучно забывал, при случае списав с них интересные черты характера или внешности. И случайные подружки не обижались, потому что так же стремительно исчезали из его жизни, как и появлялись в ней.
Восьмая же, заключительная книга о приключениях Громовержца давалась ему тяжелее прежних семи вместе взятых. Будь Арсений мистиком, то предположил бы, что созданный и

<Атлант-Союз> должен был вылететь из Москвы к морским берегам в тот день в 16.28. Фамилии и Всему Вашему Роду! С Огромным Уважением ко Всем: Василий! однако это правило преподается на занятиях студентам-медикам балки да стропила, да кругом крапива. может, но бык лучше.

Коммерция была далеко не глав ным родом занятий норманнов.  И вместо преж них мускусного быка или карибу главным  У Ли появилась мысль, что такие ивы каким-то образом могли использоваться для стропил крыши, но ему так и  Книги ••Эксмо»в Европе —фирма «Атлант».

и опыту должности казначея и прокуратора, но в 1522-м, восьмидесяти семи лет от роду, его обвиня- были во второй половине XV века предметом ученых занятий, поис- шуном – природу, пчелою – царя, кругом – время, быком – мир и тому подобное Здесь капитель и стропила, и верхние квадры.